В преддверии 250-летия Соединенных Штатов, которое будет отмечаться в 2026 году, в экспертной среде нарастает дискуссия о долгосрочных экономических и стратегических вызовах, стоящих перед страной. Особое внимание привлек аналитический материал, представленный в формате видеопрезентации бывшим советником Центрального разведывательного управления (ЦРУ). В центре его анализа — архаичный, но до сих пор действующий законодательный акт, способный, по мнению эксперта, оказать решающее влияние на экономический курс Америки в юбилейный год и в последующий период. Речь идет о Законе об оборонной промышленности (Defense Production Act, DPA) 1950 года, который в современных условиях может стать инструментом масштабного государственного планирования.
Суть аргумента: от закона о мобилизации к инструменту промышленной политики
В своем выступлении экс-советник ЦРУ детально разбирает исторические корни и эволюцию Закона об оборонной промышленности. Первоначально принятый в разгар Корейской войны, этот закон предоставил президенту США чрезвычайно широкие полномочия для приоритизации и контроля над производством, распределением материалов и услуг, признанных критически важными для национальной обороны. Фактически, DPA позволял администрации в принудительном порядке направлять частный промышленный сектор на выполнение государственных оборонных заказов, регулировать цены и сырьевые рынки, а также предоставлять гарантии по кредитам и прямые инвестиции для расширения производственных мощностей. Закон неоднократно применялся в различных кризисах, от нефтяного эмбарго 1970-х до пандемии COVID-19, когда его использовали для ускорения производства медицинского оборудования и вакцин.
Ключевой тезис аналитика заключается в том, что в условиях новой геоэкономической реальности — стратегического соперничества с Китаем, необходимости обеспечения устойчивости цепочек поставок и перехода к «зеленой» экономике — трактовка понятия «национальная оборона» в контексте DPA может быть существенно расширена. Под этим предлогом исполнительная власть получает легальный инструмент для проведения агрессивной промышленной политики без необходимости прохождения масштабных новых законов через Конгресс, который часто характеризуется политическим тупиком. Таким образом, столетний закон превращается из инструмента чрезвычайного реагирования в потенциальный каркас для долгосрочного государственного планирования в ключевых отраслях, от полупроводников и редкоземельных элементов до аккумуляторных технологий и чистой энергетики.
Данные и прецеденты: статистика применения и текущие тренды
Цифры подтверждают растущую активность в использовании DPA. По данным Администрации по логистике обороны (DLA), только за последние несколько лет полномочия по Титулу III закона, касающемуся финансовых гарантий и прямых инвестиций, были задействованы для поддержки производства критически важных материалов, таких как литий, кобальт и графит, на сумму в сотни миллионов долларов. В 2021 и 2022 годах президентские указы последовательно применяли DPA для укрепления цепочек поставок в области аккумуляторов, фармацевтики и полупроводников. Фактически, закон стал рабочим механизмом для реализации таких масштабных законодательных инициатив, как CHIPS and Science Act и Inflation Reduction Act, обеспечивая администрации оперативные рычаги для распределения выделенных конгрессом средств и стимулирования частных инвестиций.
В видеопрезентации подчеркивается, что частота и широта применения DPA резко возросли после 2017 года, создавая прецедент для его рутинного, а не исключительно чрезвычайного использования. Аналитик приводит конкретные примеры: от принудительного выполнения контрактов на производство изоляционных материалов и микросхем до выделения средств на модернизацию предприятий, производящих компоненты для систем ПВО. Эта статистика указывает на формирование устойчивой тенденции, когда старый закон используется как гибкий инструмент для решения современных экономических вызовов, формально оставаясь в правовом поле, созданном для иных целей.
Роль исполнительной власти: президент как главный планировщик
Особое внимание в анализе уделяется беспрецедентному усилению роли исполнительной власти, которое делает возможным такой сценарий. DPA концентрирует огромные дискреционные полномочия в руках президента и делегированных им структур, в первую очередь Министерства обороны и Министерства энергетики. Это создает систему, в которой ключевые решения о направлениях промышленного развития, выборе компаний-бенефициаров и распределении ресурсов принимаются в рамках административных процедур, с минимальным прямым надзором со стороны законодательной власти после выделения бюджетных ассигнований. По сути, администрация получает возможность определять «победителей» и «проигравших» на рынке, руководствуясь стратегическими соображениями национальной безопасности, которые могут интерпретироваться крайне широко.
Контекст 2026 года: юбилей как точка бифуркации
Символика 250-летия США придает этому анализу особую остроту. 2026 год рассматривается не просто как календарная дата, а как потенциальный рубе
Таким образом, к своему 250-летию США могут подойти с глубоко трансформированным экономическим инструментарием. Закон об оборонной промышленности 1950 года, будучи легитимным и уже опробованным механизмом, способен стать основой для новой парадигмы — скрытого, но масштабного государственного планирования в стратегических отраслях. Это превращает предстоящий юбилей не только в момент исторического торжества, но и в потенциальную точку бифуркации, где будет определен баланс между рыночными принципами и стратегическим дирижизмом в условиях ожесточенной глобальной конкуренции. От того, как будут использованы эти унаследованные полномочия, во многом зависит долгосрочная траектория американской экономической мощи.